Без выбора
Manowar - Defender
НАТ. НИГДЕ - ВНЕ ВРЕМЕНИ
НА ТЕМНОМ
Сокол стоит в темноте.
В руках -- бивень. Его бивень. Его слава. Тяжелый, гладкий. Он держит его как держат то, что заработано кровью и решимостью и одним точным броском копья.
Он только что был на вершине.
Он все еще на вершине.
Но что-то изменилось.
ИЗ ТЕМНОТЫ --
ИВА
Не вся. По плечи. Белая пыль на коже одежды. Руки, спрятавшие лицо.
Сокол смотрит.
Его тело знает, что делать со зверем. Знает, что делать с камнем и рекой и морозом.
Его тело не знает, что делать с этим.
С тем, что происходит внутри него, когда он смотрит на ее согнутые плечи.
Что-то сжимается. Где-то в середине грудины. Не больно -- но не отпускает.
Он стоит с этим.
Смотрит на бивень в своих руках.
Гладкий. Холодный. Его.
Проводит рукой по поверхности -- медленно -- как будто прощается.
Нет.
Не прощается.
Он ищет.
Постукивает костяшкой пальца по кончику. Слушает.
Внутри бивня -- своя жизнь. Свои линии. Свои места, где он готов отдать.
Он слышит их.
Сокол опускается на колени.
Не перед ней.
Перед задачей.
Его руки достают камни -- без мысли -- тело само знает, что делать.
Он смотрит на бивень. Ищет точку.
И тут -- что-то останавливает его.
Он держит камень.
И понимает.
Один удар -- и это уже не его.
Один удар -- и слава, которую он нес через весь лагерь, которую видели все, которая была его именем сегодня --
Станет ее статуэткой.
Ее обрядом.
Ее будущим.
Будущим племени.
Внутри него -- не борьба.
Борьба когда не знаешь.
Он знает.
Он знал с того момента, как увидел белую пыль на ее одежде.
Просто -- тяжело.
Не страшно.
Тяжело -- как тяжело копье перед броском. Как тяжело дыхание перед прыжком.
Эта тяжесть -- не сомнение.
Эта тяжесть -- вес того, что важно.
Он смотрит на Иву.
Она не видит его лица. Она спрятала свое.
Он смотрит на нее так, как смотрят только когда никто не видит.
Долго.
Что-то в нем -- огромное, безымянное, без слова -- поднимается от живота к горлу и останавливается там.
Он не умеет это называть.
Он не будет пытаться.
Он приставляет кремневый клин.
Находит угол.
Замирает на мгновение -- последнее мгновение, когда бивень еще целый -- еще его --
Удар.
ЩЕЛЧОК
Кусок отделяется.
Чистый. Идеальный. Размером с ее нежную ладонь.
Сокол держит его.
Тяжелый. Прохладный.
Живой.
Он подходит к Иве.
Она поднимает на него глаза -- растерянные.
Он вкладывает кусок в ее ладонь.
Его пальцы касаются ее пальцев.
Секунда.
Он убирает руку.
Смотрит на нее.
В его глазах -- не триумф охотника.
Что-то другое.
Тихое. Абсолютное.
То, для чего у него нет слова.
То, что он только что сказал руками.
Сокол уходит.
Не оборачивается.
Не потому что не хочет.
Потому что если обернется -- останется.
А она должна сначала услышать кость.
Сама.
Темное вокруг него.
Бивень в руке -- легче, чем был.
Он идет в темное.
И впервые в жизни -- темное не пугает.
Потому что там, за его спиной -- свет.
Он не знает слова для этого.
Он никогда не узнает.
Но его руки -- знали.
За двадцать тысяч лет до того, как это слово появится.